Педиатрия

Дисиалоганглиозид (GD2) – гликосфинголипид плазматической мембраны клеток нейробластомы (НБ). Метод высокоэффективной жидкостной хроматографии с тандемной массспектрометрией (ВЭЖХ-МС/МС) позволяет определять концентрации циркулирующего GD2 в крови, однако прогностическая роль циркулирующего GD2 у пациентов с НБ группы низкого риска (наблюдения) на различных этапах терапии изучена недостаточно. Цель исследования: оценка прогностической роли C18 липоформы GD2 у пациентов с НБ, стратифицированных в группу наблюдения. Материалы и методы исследования: в одноцентровое проспективное когортное исследование был рекрутирован 101 пациент с НБ группы наблюдения в период с июля 2021 г. по март 2024 г. Дизайном исследования была предусмотрена схема отбора проб, адаптированная к этапам терапии. Концентрации циркулирующего GD2 измеряли методом ВЭЖХ-МС/МС. Первичной конечной точкой была 3-летняя бессобытийная выживаемость (БСВ). Анализ выживаемости проводили по методу Каплана–Майера с использованием логранк теста и однофакторного регрессионного анализа Кокса. Результаты: медиана возраста пациентов на момент постановки диагноза НБ составила 5,2 мес., 53,5% (n=54) были мальчиками. У пациентов с локализованными стадиями медианный уровень GD2 снижался с 19,0 до 15,0 нМ после операции (p<0,001), а при стадии 4S – с 77,0 до 59,0 нМ (p=0,063). В подгруппах локализованных стадий медиана GD2 уменьшалась с 19,0 до 15,0 нМ после макроскопически радикального удаления и с 15,5 до 7,5 нМ при наличии макроскопически остаточной опухоли (p<0,001 и p=0,020 соответственно), тогда как после биопсии статистически значимых изменений не отмечено (с 38,0 до 53,5 нМ; p=0,890). Для разделения на подгруппы использовали порог 28,3 нМ, определенный методом ROC-анализа (receiver operating characteristic): GD2 ≥28,3 нМ и <28,3 нМ. Повышенный уровень GD2 к моменту завершения программной терапии ассоциировался с худшей 3-летней БСВ пациентов, подвергшихся только хирургическому лечению (89,5% против 47,0%; p=0,009) и в общей выборке (89,5% против 48,0%; p=0,002). В подгрупповом анализе аналогичная, но статистически незначимая тенденция отмечена у пациентов, получавших комбинированную терапию (p=0,150), вероятно, из-за малого размера выборки. По данным однофакторного регрессионного анализа Кокса, уровень GD2 на момент завершения программной терапии (как непрерывная переменная) был статистически значимо связан с БСВ (p=0,012; HR=1,010; 95% ДИ 1,002–1,018), что соответствует ≈1% увеличения риска при повышении GD2 на 1 нМ. Заключение: циркулирующий GD2 может рассматриваться как новый прогностический биомаркер при НБ группы низкого риска. После валидации полученных в настоящем исследовании результатов на дополнительных выборках пациентов циркулирующий GD2 может использоваться для прогнозирования прогрессии/рецидива и выделения пациентов, которым требуется интенсификация терапии.